
LEFORM People: Дельфин
Интервью с одним из самых культовых музыкантов России
(special)

Кто такой Андрей Лысиков? Один из самых культовых музыкантов и поэтов России, известный под псевдонимом «Дельфин», глубокие тексты которого заставляют думать и чувствовать. Для многих он — голос, который спасал из черных дней юности, но рефлексия продолжается и сейчас: совсем скоро нас ждет новый альбом, который мы точно не пропустим.
В преддверии больших концертов в Москве и Петербурге, мы встретились с Андреем, чтобы поговорить о выходе нового материала, о том, что такое страдание и счастье, и вместе разобраться, как бороться с синдромом самозванца.

— Когда мы готовились к съемке и думали, как вас снимать, я поняла, что главное слово, которое у меня с вами ассоциируется — это ностальгия. Отчасти поэтому мы выбрали в качестве локации детский гимнастический зал — место, где у многих всплывают воспоминания о юности и о детстве. Поделитесь, пожалуйста, какие образы или ассоциации первыми возникли у вас, когда вы вошли в это пространство? И возникли ли они?
Я вообще не помню, когда последний раз был в подобном заведении. Возможно, в детстве только. Для меня это был новый опыт.
— Как вам, понравилось почувствовать себя немного ребенком?
Да, было интересно, забавно походить и попружинить по гимнастическим матам.

— В комментариях на Youtube люди часто делятся историями своей юности, связанными с вашими песнями. Кто-то — рассказывает трагичные истории любви, а кто-то — и вовсе говорит, что жив только благодаря вашим песням. Таких комментариев сотни. Например, один из комментариев, который я нашла, о треке «Надежда» — «Песня моих 14 лет. До сих пор жив благодаря ей». Другой комментарий — «В 2000-х его творчество помогло мне пережить насилие, не сойти с ума и не самоубиться. Я просто бродила в одиночестве по городу с кассетным плеером и наушниками и оглушала себя его музыкой, вытесняла свои мысли его текстами. Так я выкарабкалась» — какие эмоции вызывают эти слова?
Наверное*, то, что я делал тогда, было сделано правильно и нашло тех, кому это адресовалось. То есть это были песни подростка для подростков.
— Думаете ли вы о людях, которые вас слушают, когда вы пишете свои треки? Или это более личный процесс, только о вас?
Скорее второе. Всегда приятно, когда слушатель разделяет со мной высказанные мысли или, наоборот, вступает в диалог. Воспринимает меня как живого человека, который может ошибаться.

Рубашка Ziggy Chen, брюки Attachment, солнцезащитные очки Kuboraum, лоферы Premiata
— На концерте 7 августа мне показалось, что вы кайфуете от свежих треков гораздо больше, чем от своих самых культовых произведений. Хотя, аудитория, конечно, очень ждет «Весну». Как вы к этому относитесь? Должен ли музыкант идти на поводу у аудитории или волен делать то, что хочет?

К сожалению или к счастью, факт есть факт — у каждого артиста есть своя «Весна» и свой «Enjoy the silence». Поэтому Depeche Mode до сих пор играют этот трек. Уверен, бывают концерты без этой песни, и у нас бывают концерты без «Весны», когда совсем тошно становится. Но мы все меняемся, и тем более меняется то, что мы делаем. Мы проделываем большую работу для этих изменений. Конечно, хочется, чтобы эти изменения были замечены и оценены. А когда акцент всегда смещается на то, что ты когда-то сделал, то об этом можно сделать два вывода: или слушателям не интересно то, что происходит сейчас, или они не растут вместе с исполнителем.
Музыкант и аудитория — это две части одной социально-психологической экосистемы, основанной на некоторых совпадениях в понимании происходящего. Аудитории нужны выводы, утверждения и надежды. Музыканту: поиск, осознание и та уверенность, которую даёт ему аудитория, если он попадает в цель.
— А вы чувствуете вообще любовь своей аудитории? Вы, наверное, один из немногих российских музыкантов, которого можно назвать «народным» в самом лучшем смысле этого слова. За время подготовки к интервью я пересмотрела десятки видео с вами и не нашла абсолютно никакого хейта.
Я думаю, что все впереди (смеется).
«Музыкант и аудитория — это две части одной социально-психологической экосистемы»
— Помните ли вы момент, когда осознали, что вы стали популярным человеком? Как он ощущался?
В какой-то степени это было привычным для меня состоянием, потому что я всегда испытывал повышенное внимание к себе, начиная с того момента, когда я занимался хип-хопом и танцевал брейк-данс. Перейдя в эстрадную плоскость, я не думал о том, насколько я популярен. Я был благодарен тому, что могу делать то, что хочу, и мне еще за это платят деньги. Я всегда больше сосредотачивался на самой возможности что-то делать, доносить до большого количества людей то, что меня волновало. При этом никогда не оценивал степень популярности, а, скорее, количество проделанной работы.

— Быть музыкантом сейчас, в 2025 году, и быть музыкантом 20-30 лет назад. В чем отличия? Что стало сложнее, а что — проще?
Я думаю, что музыкантом всегда быть сложно. В настоящее время легко быть артистом. Это два совершенно разных понятия. Есть музыканты, которые музыканты, а есть музыканты, которые артисты — им нужно дефилировать любым способом, при помощи записи песен, съемок видео, участия в различных шоу. И во главе угла здесь всегда стоит «я». Это другие немножко люди, хотя среди них встречаются впечатляюще талантливые. А музыкантом всегда быть сложно. Если ты хочешь делать именно то, что нравится в первую очередь тебе.
— Вспомните курьезную историю из концертной жизни 90-х?
В то время любой концерт — уже курьез был. Все очень странно происходило. Отсутствие оборудования, отсутствие элементарной технической базы, всегда это как-то «на коленке»... Сейчас, слава богу, все это разрешилось. Если на концерте плохой звук — это скорее неудача звукорежиссера, нежели отсутствие оборудования. А тогда это было сложно.
Были истории, во времена группы «Мальчишник», когда мы все носили баскетбольные кроссовки, для тех времён очень яркие и необычные — Nike, Reebok, весьма затейливые. И когда мы приезжали в некоторые сибирские города, люди думали, что мы в лыжных ботинках ходим.
«Музыкантом всегда быть сложно. Если ты хочешь делать именно то, что нравится в первую очередь тебе».



— Знаю, что совсем скоро должен состояться релиз первого сингла с нового альбома. Закончили уже альбом?

Да, закончил.
— О чем будет этот альбом? Чем он отличается от предыдущих?
Я думаю, надо его послушать, чтобы сделать какие-то выводы. И это будет лучше, чем я буду свои пять копеек вставлять. Это всегда очень индивидуально.
— Всегда очень интересно, что вы вкладывали. То, как зритель воспримет альбом — одна история, и совсем другое — каким он задумывался.
Интерпретация любого слушателя — это и есть самое правильное понимание и восприятие. Как пелось в одной известной песне: «правда всегда одна…». Но нет, это не так. Правда у каждого своя. Часто бывает, что нам пытаются навязывать ту самую «одну правду»… Но это уже другая история.
— Как проходила работа над новым материалом? Где вы его писали, какие цели перед собой ставили?
Никогда не думаю об этом и не ставлю каких-то целей. Была задача написать новый материал и новую пластинку, максимально непохожую на то, что делалось до этого. И эту цель я преследовал как основную. Думаю, процентов на 50 она удалась.
Куртка и брюки Barena Venezia, рубашка Unimood, кеды Premiata

— Вы вообще во многих интервью говорите эту фразу, что вам важно, чтобы альбомы отличались друг от друга, были разными, и вы каждый раз стараетесь написать что-то новое. А почему так? Откуда стремление к постоянной новизне?
Когда ты заставляешь себя делать несвойственные, новые для себя вещи, выходя из так называемой зоны комфорта, то происходит самостоятельная работа, которая приводит к более интересным результатам. И это скорее связано с уважением самого себя: что я могу, что я делаю. Конечно, в процессе работы иногда рождается что-то, что очень напоминает то, что было в прошлый раз — и от этого приходится отказываться. Хотя, возможно, это было бы потенциально интересно для слушателя. Однако именно по причине желания изменений от этих работ отказываешься.
— То есть даже если вы записали новое произведение, которое вам нравится, но оно похоже на старое — вы не будете его выпускать?
Если оно не может быть реструктурировано, то да.
— С чего вообще начинается каждый новый трек? С идеи, эмоции, мелодии?
Это всегда путешествие с непонятным пунктом назначения. Ты садишься, от чего-то отталкиваешься, от какой-то мелодии, звука. Есть первоначальная идея: сделаю быстрый мощный трек, а в итоге получается медленная лирическая песня. Не знаешь, чем это закончится. Но главное — не применять насильственных над собой методов, а двигаться по течению, по тому, как складываются обстоятельства, настроение, как играет инструмент, как к тебе само что-то приходит и воплощается в форму.
«Это всегда путешествие с непонятным пунктом назначения».

— Поговорим про ваш электронный сайд-проект «Механический пес». Он звучит радикально иначе, чем ваш основной проект. Кажется очень удивительным то, что Дельфин может создавать музыку для рейвов. Что вы хотите сказать этим проектом?

На самом деле, если присмотреться и прислушаться к этому проекту, то первые записи структурно напоминают обычные треки, у них песенная структура. Это сила привычки, о которой я говорил. И даже в электронном бисайд-проекте очень сложно от себя убежать. Но осознавая это, в более поздних версиях «Механического пса», я старался максимально приблизиться к танцевальной музыке.
— Для меня альбом «Бензин» звучит так, как будто Дельфин, Kraftwerk, The Crystal Method и The Chemical Brothers закрылись в студии и решили писать саундтрек к «Матрице», если бы она снималась сейчас. Хочется танцевать на апокалиптической вечеринке.
Так оно и было все!
— В одном из треков «Механического пса», в альбоме, записанном во время локдауна, есть такие строчки: «У нас есть все, чтобы быть счастливыми, но мы несчастны. Чего-то нет». Вот это «чего-то» — чего нам не хватает, чтобы быть счастливыми?
Это слова главного героя из книги Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту».
Всегда чего-то не хватает, не знаю. Есть моменты, которые нужно ловить и осознанно ощущать себя в моменте счастливым. Это, наверное, то самое малое, чем можно по крайней мере иногда пользоваться.
А в большом смысле слово «счастье» — это сложная история, и для каждого она своя. В моменте мы все можем быть счастливыми.
— Вообще быть счастливым или страдать — это выбор?
Страдать не надо. Переживать нужно, да. Глубоко. Сильно. Насколько хватит глубины души. Но не страдать.
Я практикую осознанно и то, и другое. Это две стороны одной и той же медали — нужно принимать обе. И это не к сожалению и не к счастью. Так всё устроено.
Пиджак, рубашка и брюки Hannes Roether, кеды Maison Margiela
«Страдать не надо. Переживать нужно, да. Глубоко. Сильно. Насколько хватит глубины души. Но не страдать».
— На примерке вы обронили такую фразу: «Это слишком сложно, а когда внутри и так все сложно, хочется как-то проще». Можете продолжить эту мысль? Как для вас служит одежда, места, в которые вы ходите, дом, в котором вы живете? Должны ли они быть простыми?

Да, должны быть простыми. Я иногда ловлю себя на мысли, перед тем как выйти из дома — пока оденешься, пока найдешь что-то…Казалось бы, надо просто открыть дверь и выйти, но этот процесс затягивается. Нельзя просто так взять и выйти (вздыхает). Обязательно надо что-то надеть, взять, не забыть выключить или включить — А-а-аа!!.. Всё очень сложно. Прекрасно, когда приезжаешь в Азию на отдых, надеваешь шлепанцы и выходишь (смеется). Садишься на мотороллер и больше тебе ничего не нужно.
Поэтому чем меньше предметов одежды, тем они лучше сделаны, тем приятнее это все надевать и куда-то идти.
— Какое-то время назад ваш стиль в одежде поменялся и стал более классическим, спокойным. Насколько для вас вообще важен стиль и одежда? Может ли творческий человек в том числе выражать себя через одежду?
Я думаю, может. Главное, чтобы то, во что ты одет, соответствовало тому, что внутри тебя, а также тому, как ты выглядишь снаружи — я имею в виду возраст. Странно, когда взрослые люди ходят в подростковой одежде — это выглядит очень смешно. Типа модно как бы, но смешно. И в этом тоже нужно отдавать себе отчет.
— Ваша личность до сих пор достаточно загадочна. Вы закрытый человек, и не пускаете публику в личное. Расскажите немного о своей немузыкальной жизни — как вы проводите выходные? Что делаете обычно с семьей?
Я живу за городом, поэтому тут всегда есть чем заняться. Дом требует постоянной заботы.
С семьей мы проводим время по-разному. Иногда устраиваем вечеринку, на которой лепим манты, а потом — все дружно их едим. Или собираемся на Хеллоуин с подготовленными к празднику нарядами. Проводим тематические вечеринки, типа ковбойской. В общем, пытаемся себя чем-то развлечь.
— Я думаю, что наши читатели будут в полнейшем шоке от того, что Дельфин в свободное время лепит манты и устраивает ковбойские вечеринки. Это же настолько идет вразрез с тем, что вы делаете на сцене…
Ну да. Хорошо, что я не леплю на сцене манты! (смеется)
«Чем меньше предметов одежды, тем они лучше сделаны, тем приятнее это все надевать и куда-то идти».

— Есть ли у вас какая-то рутина, которой вы придерживаетесь каждый день?
В момент, когда идет процесс записи новой пластинки — да. Я просыпаюсь и первую половину дня посвящаю работе над новым материалом, что-то делаю, изобретаю несуществующее. А вторая половина — обычно домашние дела. Сейчас, когда запись закончена, я морально подустал, и у меня пока нет желания сочинять что-то новое. Думаю, что это нормально, и это желание обязательно появится через некоторое время. Сейчас стало больше свободного времени, и пока еще есть, условно, летне-осенний месяц, можно какими-то домашними делами позаниматься, подготовиться к зиме.

— Эта усталость после записи альбома — она происходит всегда?
Это скорее не усталость, а выдох и происходящий новый вдох. И этот вдох должен наполнить тебя новыми идеями. Скорее, период раздумывания о том, что ты будешь делать следующим. Погружение в себя и поиск первоначальных импульсов, которые должны куда-то направить тебя в будущих записях. Поэтому это не усталость, а эмоциональная яма, из которой потихоньку вылезаешь в поисках новых идей.