LEFORM People: Сергей Мезенцев

(персона)

Российский комик, шоумен, музыкант, режиссёр, сценарист и видеоблогер Сергей Мезенцев — человек, который, кажется, успел попробовать себя во всём и до сих пор не собирается останавливаться. Мы встретились и поговорили о карьере, о том, как всё-таки добраться до своей мечты и снять «дико ненужное, нишевое, клёвое кино», научиться договариваться с собственным эго, разобраться в себе с помощью психотерапии, расхламить гардероб и однажды уехать жить в домик на краю света.

— Если перечислить весь список проектов, которыми ты занимался, окажется, что ты попробовал себя буквально во всём: ведущий, подкастер, интервьюер, комик, музыкант, продюсер, сценарист, блогер, актёр… Если бы я попросила описать тебя одним предложением, кто ты, как бы ты себя описал?

На днях ко мне подошёл сын и задал примерно такой же вопрос. И я говорю: «Сын, это главная трагедия моей жизни. Я не знаю, как описать людям, кто я». Потому что я одновременно всё. Вот мне всё это важно. Но если бы была задача выбрать, я бы сказал — артист. Само слово мне не нравится, но оно очень точное.

Всё, что я делаю, я делаю как артист. Даже если веду подкаст с учёным. Для меня это все творчество, в котором я такой, какой есть. Ну и я немного припанкованный чувак, который притворяется нормальным.

— Какие проекты главные в твоей жизни сейчас? Это все еще «Серёжа и микрофон» или что-то другое?

Наверное, я бы так ответил на вопрос. Последние шесть или семь лет… Ирина здесь рядом с нами или нет? (Ирина — директор Сергея. Ирины на звонке не было, но в следующий раз мы обязательно её позовём. — прим. редактора). Она — моя Siri, которая всегда всё помнит.

В общем, последние шесть или семь лет мы делаем подкаст, и он откровенно спас меня на многих уровнях. Я переизобрёл себя, и в моей карьере появилось второе дыхание. Я бы даже сказал — третье. Поэтому самый главный проект — это подкаст. Хотя сейчас он претерпевает всякие видоизменения. Возможно, мы уйдем на другую большую платформу. Но это всё неважно! Подкаст позволил мне взглянуть на свою жизнь по-новому и показать себя людям с другой стороны.

И, как ни странно, это «Серёжа и микрофон», который тоже находится в странном состоянии. Он такой, знаешь, пациент под капельницей. То непонятно вообще, он жив или нет, то он бегает по больнице и дарит всем цветы — немного гормональный проект. Недавно вот вышел выпуск в Петербурге, совершенно чудесный — в нём я веду стрим, всё в записи и нет склеек. И это лучшее, что я делал за последнее время, просто потрясающе. При этом я понятия не имею, когда выйдет следующий выпуск. Даже не знаю, куда я поеду и что я сниму.

Почему проект важен? Потому что там абсолютная моя свобода, там я панк на 100%. Плюс он про комедию. Я всё-таки считаю, что комедия для меня всё ещё важна и нужна.

«Я немного припанкованный чувак, который притворяется нормальным»

Пиджак Magliano, топ Jan-Jan Van Essche, брюки Magliano, ботинки Premiata

— А если бы пришлось выбрать между этими двумя проектами?

Кого я люблю больше — маму или папу? Я бы сказал, что комедия — самый сложный жанр и самый ёмкий. Если посмотреть комедийный фильм, в нём всегда есть всё — и драма, и ужасы, ну что угодно в него можно запихать. Поэтому, наверное, я бы выбрал «Серёжу и микрофон», который вот такой полуэтнографический проект, где я хожу, разговариваю с людьми и шучу в микрофон.

— Ты говорил, что хочешь сделать что-то большое и настоящее. После такого количества больших и маленьких проектов, что сегодня вообще означает «большое и настоящее»?

Классный вопрос, спасибо. Мы сейчас говорим ведь о моих проектах, потому что я очень много в чём участвую?

— Да. Можешь и не только про свои проекты рассказать.

Скоро выйдет реалити-шоу со мной на ТНТ. Получилось хорошо, и я там тоже артист. И для меня это совершенно новый, дикий, классный опыт, который я очень хотел испытать. Это также возможность выбить пыль из себя, если представить ковёр, который лежал в квартире 20 лет.

Ещё, понимаешь, в чём дело, почему я уточнил — мне про своё рассказывать или не про своё? Я очень независимый парень. Я много лет сам по себе: не с каким-то продакшеном, компанией или блогерским агентством. Я сам по себе — вот уже 20 лет. А тут (в проектах реалити-шоу. — прим. редактора) я часть команды.

Объясню на примере отношений. Это ведь не то же самое, что быть одному. Ты когда живёшь один, тебя вообще всё устраивает в себе. Как только начинаются отношения, ты сразу видишь кучу своих недостатков. Поэтому новое реалити-шоу для меня — это возможность наконец-то побыть не одному, в обществе творческих людей и что-то узнать о себе.

А возвращаясь к вопросу… Большое и настоящее — это, конечно, кино. Я хочу снять дико ненужное, нишевое, клёвое кино. Прямо кино!

«Я хочу снять дико ненужное, нишевое, клёвое кино. Прямо кино!»

— А у тебя уже есть идеи, сценарии?

Много, много, много. И пока я прокрастинирую. Иду по улице и представляю, как фильм уже снят или находится в производстве. Я себе дал слово, что доберусь до кино обязательно.

Есть много идей — неясно, насколько они жизнеспособны — и понятно, что мне приятно о них думать, но пора уже действовать.

— Ставишь ли ты себе дедлайны? В какой перспективе нам ожидать от тебя кино?

Уже пора. По твоему меткому замечанию, проектов было много, и все они начинаются одинаково: c публичного манифестирования — что я что-то буду делать. Я хожу, манифестирую, и оно случается. Так я себя убеждаю и готовлю реальность к тому, что что-то будет. Мне кажется, в ближайшие несколько лет я сниму кино обязательно.

— Ты считаешь, что лучший способ — сначала озвучить идею или то, кем ты хочешь быть? Всем рассказывать и параллельно начинать делать?

Это хорошо, но с оговоркой — хорошо для меня. Это способ пробовать новое и заходить во что-то, где я никто пока или где у меня мало экспертизы. Это мой способ, и он не всем подходит. Мне очень подходит. К тому же, когда я озвучиваю вслух, я проверяю таким образом реакцию людей на свои идеи. Не для того, чтобы решиться или не решиться, а чтобы понять вообще, как они на это реагируют. Самому привыкнуть к этой мысли, почву подготовить.

Джемпер Paly, худи Rick Owens, брюки Entire Studios, очки The Viridi-anne, ремень Ann Demeulemeester, казаки Premiata

— Есть решение в карьере, которое сегодня кажется тебе абсолютно правильным, хотя в момент его принятия окружающие могли считать его безумным?

Опять же — подкаст. Никто не понимал, зачем я его делаю вообще. «Ты же, Серёжа, артист, ты же комик. Какие еще серьёзные разговоры с учёными?». Более того, я сам себя спрашивал: «Зачем? Серёжа, ты что, совсем обалдел, что ли?». Однако мне настолько хотелось туда, настолько я чувствовал, что меня там что-то ждёт, что я никого не слушал, включая себя, и продолжал делать. И в итоге совершенно не прогадал.

Еще раз подчеркну, что подкаст подарил мне много хорошего. Начиная хотя бы с того, что я пошёл в психотерапию. Я вдруг понял, что признавать публично свои недостатки — это не конец света. Более того, это очень продуктивная и сильная позиция.

Еще стало понятно — чтобы разговоры были содержательными, тебе нужно на эти разговоры что-то приносить, какую-то позицию. Нельзя не иметь позицию. А позиция — это всегда про честность для меня. Мне стало прикольно быть честным! И делать то, чего я раньше не делал. Может быть, решение делать подкаст было контринтуитивным для публики, но очень быстро стало понятно, что идея неплохая.

— К слову о психотерапии. В нескольких интервью ты рассказывал о том, что занимаешься с психотерапевтом. Если не брать общие формулировки про «лучше понял себя», какая конкретная привычка или реакция действительно изменилась?

Да. Я понял, что очень психосоматичен. Многие годы я ничего не озвучивал вслух и все свои психические процессы держал внутри. Потому что мне было страшно, даже горделиво что-то сказать. Ну или я был слеп, чтобы это увидеть, и недостаточно зрел, чтобы озвучить.

Как только я начал говорить близким людям, что меня действительно беспокоит — сразу начало отпускать. Более того, это и им помогает лучше понять, что у меня там на уме. Такая, казалось бы, простая истина для многих людей. Я уверен, это вообще даже не проблема, да? А я вот таким вот вышел — очень много в себе держал. И до сих пор вижу, как меняется даже состояние моего тела в зависимости от того, сказал я, что хотел, или нет.

«Я вдруг понял, что признавать публично свои недостатки — это не конец света»

— Что удалось узнать о себе такого в психотерапии, что сначала совершенно не понравилось?

А там для меня все не так устроено. Во-первых, ты вряд ли идёшь в терапию за хорошим. Прежде всего ты идешь с запросом, который ведёт в итоге к какому-то одинаковому закону внутри тебя. И, как правило, этот закон иррационален. Что бы ты ни узнал, ты все равно решаешь детективную задачку о том, как ты устроен.

Я скорее понял истоки своих реакций. И вот это сюрприз. Терапия тебя не меняет, это не лоботомия. Ты просто понимаешь истоки своих реакций, и тебе проще с ними работать. Может снизиться интенсивность этих реакций, но они никуда не денутся. При этом тебе становится проще и понятнее с самим собой. И, соответственно, окружающим с тобой тоже понятнее.

— Когда-то ты говорил, что до тридцати тебе казалось, будто в жизни ещё ничего особенно значимого не произошло. В какой момент впервые появилось ощущение обратного?

А мне всё ещё кажется, что самое главное — впереди. Возможно, это не столько про продукт или проект, который я сделаю, а про ощущение, которое я испытаю. Я очень боюсь ощущения, когда жизнь позади. Понимаешь? Думаю, что мы все рано или поздно сталкиваемся с этим ощущением. Конечно, я говорю не про 90 лет, а про свой возраст.

Я дикий, иррациональный оптимист, и просто решил, что всё будет хорошо, что самое главное ещё впереди. Но это чувство я очень боюсь потерять, и последние несколько лет оно давало сбои. Однако я всё такой же: самое лучшее впереди, и я в это верю.

Жизнь много нам испытаний подкидывала последние несколько лет, да? И я вдруг понял, что начиная с ковида и до весны этого года у меня было так много оптимизма, что я думал, что этот заряд неисчерпаем. Но батарейка всё же подсела. Однако я успел её подзарядить, и сейчас всё в порядке.

Куртка Taichi Murakami, футболка Taichi Murakami, джинсы R13, цепочка для кошелька Ziggy Chen, ботинки Premiata

— Если посадить за один стол Сергея в 25 и Сергея в 43, чего бы они друг в друге совершенно не поняли?

Наверное, Сергей в 25 был очень категоричен. Сергей в 43 вообще не категоричен.

Раньше я делил мир на белое и чёрное. А сейчас я понимаю, что жизнь сложна и полна нюансов, и такой подход я уже разделяю.

— Какие вещи в двадцать казались обязательными для успешной жизни, а сейчас вызывают только улыбку?

В 25 я смеялся над людьми и над тем, что я не понимаю. И по сути, «Реутов ТВ» — это талантливая, но очень однобокая сатира.

Сейчас мне странно смеяться над тем, что я не понимаю. Сейчас я смеюсь не над людьми, а с людьми. Либо делаю это гораздо тоньше, понимая, что если мне что-то недоступно, это не делает вещь плохой, она просто не для меня.

«Терапия тебя не меняет, это не лоботомия. Ты просто понимаешь истоки своих реакций»

— Поговорим о семье. Расскажи, как вы познакомились с Марианной, и как ты понял, что это та женщина, на которой ты женишься.

С Марианной мы познакомились на работе. Я снимался в большой интеграции для Samsung, а Марианна там была стилистом.

Так как я тогда испытывал ощущение, что я очень немодный, мне всегда нужен был контакт стилиста. И мне понравилось, какие вещи предложила Марианна. Я даже несколько вещей попросил себе, по-моему. Так мы и познакомились.

Романтика не сразу началась. Сначала Марианна помогала мне со стилем и в это же время думала о том, чтобы стать блогером и выйти из тени. Так что я помогал ей с блогом, монтировал ей влоги и всякое.

— Что самое главное в семейных отношениях? Без чего невозможно построить семью?

Ух, компромиссы. Компромиссы — это взаимонаправленный процесс. Когда один идет на компромисс, а другой — нет… Это уже вариант доминирования и контроля. Когда люди готовы идти на компромиссы из любви друг к другу — это классная основа для отношений. Идти не на жертвы, подчёркиваю, а на компромиссы.

А чтобы пойти на компромиссы, нужны честные разговоры. Поэтому, если люди не способны говорить на одном языке, не способны говорить неприятную правду, то далеко они не уедут. И я верю, что почти любые отношения можно починить как раз из этих тезисов.

Меня, собственно, это в Марианне и зацепило. Она всегда нацелена на поиск первопричины. И она из меня всё клещами вытягивала первое время. И многие годы терпела мою неспособность говорить вслух. Тормоз я, короче (смеётся — прим. редактора). Я понял, что с ней можно быть самим собой. Потому что ты будешь озвучивать то, что важно.

Это редкий дар. Помимо того, что она просто гений в том, чтобы быть откровенной, у неё ещё и самый точный меткий глаз и потрясающее чувство вкуса во всём.

Жилет, рубашка, брюки и цепочка для очков Ziggy Chen, очки The Viridi-anne, ботинки Premiata

— Не могу не заметить, что у вас довольно нестандартная семейная жизнь — разные квартиры одного дома. Как вы пришли к этому и что оно вам даёт?

Какой смысл ютиться в маленькой квартире? У Марианны есть помощница по хозяйству и сын. А ещё собственное представление о пространстве, которое ей нужно для жизни. Вещей у нее триллиард. Некоторые она просто не может отдать, потому что ей нужен собственный музей-гардеробчик, из которого она может достать что-то под проект.

И тут появляюсь ещё и я, огромный мужик. У меня тоже много вещей, и мне тоже нужно много пространства. Нужно купить квартиру 250-300 метров — это в планах. После этого и съедемся.

Ну и второе, наверное, это то, что мы уже были в отношениях. Марианна 10 лет пробыла в первом браке. Я что-то около 14-15 лет. Мы оба были бок о бок с людьми. Мы это прошли и поняли, что хотелось бы попробовать что-то новое.